— Я говорю о роде князей Шестовых…
На ее лицо набежала тень.
— Род князей Шестовых окончился со смертью моего покойного батюшки, — сурово поглядела она не него, — мои братья Дмитрий и Александр были князьями только бумагам, первый женился на какой-то польской жидовке, прижил с ней двух дочерей, из которых младшая умерла чуть не накануне своей свадьбы с каким-то докторишкой, а старшая сослана в каторжную работу за отравление брата Александра и его третьей жены. Достойная племянница достойных этой смерти дяди и теки.
— Она тоже уже умерла, — добавил Гиршфельд.
— И слава Богу, — кинула графиня.
— Второй, Александр, — отвечала она, — при посредстве двух жен породнился чуть не со всеми московскими лабазниками и, наконец, женился в третий раз на женщине, назвать которую ее настоящим именем я даже не решаюсь и которая вместе с ним сделалась жертвою своей племянницы — дочери польской жидовки. Какое же отношение могу иметь я к этому новому, чуждому для меня, испозоренному по судам роду князей Шестовых.
Варвара Павловна взглянула на него в упор.
— Но представитель этого рода по мужской линии жив, ваш племянник…
Она не дала ему договорить.
— У меня нет племянников! — злобно крикнула она. — Сын этой авантюристки — un bâtard!