Гиршфельд очутился перед лестницей, ведущей на верхнюю террасу… Твердою поступью стал он подниматься по ней… Сердце его, впрочем, сильно билось.
— Добро пожаловать! — раздался старческий голос князя, вставшего со стула, на котором он сидел у ломберного стола, следя за игрой четырех посторонних лиц, поднявших при словах князя от карт свои головы, мельком взглянувших на вошедшего и снова углубившихся в игру.
В руках князя был не покидавший его арапник.
Ломберный стол стоял в глубине террасы влево; вправо, ближе к балюстраде, было несколько железных садовых столов, стульев и кресел. На одном из них сидела с книжкою в руках и княжна Маргарита, положившая при появлении Гиршфельда книжку на колени и устремившая на него в упор взгляд своих больших глаз.
У ее ног, сидя на скамейке, играл с огромным догом пепельного цвета худенький, тщедушный, черномазенький мальчик, одетый, как и старый князь, в чесунчовую пару. Это и был будущий ученик Гиршфельда, князь Владимир.
Гиршфельд сделал общий поклон и подошел к князю, который подал ему руку.
— Кандидат прав, Николай Леопольдович Гиршфельд.
— Очень приятно, очень приятно, — повторил князь, — прошу любить и жаловать… Володя! — обратился к сыну князь.
Тот встал с пола и подошел.
— Вот и ваш ученик, держите его построже, способен, но ленив, маменькин сынок, баловень.