— Я о ней первый раз слышу…
— Это не мешает ей, однако, быть родной сестрой вашего покойного батюшки.
— Но ей-то до меня что за дело? — воскликнул Владимир.
— Этого я сам в точности допытаться не мог, — серьезно отвечал Гиршфельд. — Управляющий ее и поверенный, а может быть и еще более близкий человек, некто Савицкий, объяснил мне, что графиня решилась бесповоротно на такой шаг для охранения от окончательного разорения рода князей Шестовых, из которого происходит и она. Мне, впрочем, сдается, скажу более, я почти уверен, что всем этим орудует господин Савицкий, который, как кажется, столкнулся с вашим тестюшкой.
— О, этот Гарин! — заскрежетал зубами Владимир.
— Сила! С ним меряться трудно! — задумчиво произнес Николай Леопольдович.
— Но что же делать, что же делать? Надо же бороться, воспрепятствовать этому! — ломал князь себе в отчаянии руки.
— Бороться нечего и думать, воспрепятствовать нельзя, а помочь вам и одурачить их — можно.
— Одурачить, вы говорите, можно? Ради Бога помогите мне хоть в этом… — со злобною радостью воскликнул Владимир.
— Для этого-то я и пригласил вас, чтобы обо всем переговорить, садитесь и слушайте, а то вы бегаете точно зверь в клетке.