— Триста тысяч! — повторил он задыхаясь и злобно окидывая ее с головы до ног. — Но где же я возьму их? Это невозможно…
— Невозможно? Тем хуже для вас, — хладнокровно заметила она. — Откуда же вы их возьмете — это до меня не касается. Я только повторяю вам — это мои окончательные условия.
Она подчеркнула последнюю фразу.
— Это невозможно, невозможно! — продолжал как бы про себя повторять Гиршфельд.
Она не обратила на это восклицание никакого внимания.
— A propos, — переменила она разговор, — когда вы едете обратно в Петербург?
— Не знаю! — растерянно отвечал он, все еще не будучи в состоянии прийти в себя.
Не отдать требуемых денег было нельзя, просить об уменьшении чудовищного требования — нечего было и думать. Она не уступит ни копейки, зная хорошо, что получит все. Он был близок к умопомешательству.
— Я спросила это потому, что князь Гарин получил на днях телеграмму от своей матери: у него умирает отец и мать просит его приехать. Не захватите ли вы его с собой? Я его пришлю к вам. — Где вы остановились?
Николай Леопольдович не отвечал, бессмысленно уставившись на нее помутившимися глазами. Жилы на его висках усиленно бились.