— Александра Яковлевна просила меня подождать ее возвращения из театра… — сказал он отворившему ему дверь лакею.
Тот, зная его за хорошего знакомого своей барыни, молча снял с него шинель и почтительно пропустил в залу.
Виктор стал тихо бродить по комнатам, останавливаясь по долгу то в той, то в другой. Особенно продолжительное время он пробыл вгостиной, где за четверть часа перед этим говорил с Пальм-Швейцарской. Он припомнил теперь, что она не подала ему руки ни при встрече, ни при прощанье, даже не попросила сесть. Значит он здесь в последний раз. Ему вдруг страшно захотелось совсем не уходить отсюда.
«Прощайте, князь!» — прозвучали в его ушах ее последние холодные слова.
Садясь в коляску, она даже не взглянула на него.
«Потому что я вас не люблю!» — пронеслось в его уме.
Он вздрогнул от внутренней жгучей боли.
«Она мстила! — подумал он. — Хорошо, она будет отомщена до конца!»
Он снова стал бродить по комнатам. Он останавливался перед роялем, перед диванами, перед креслами, припоминал, когда она играла последний раз, где и как сидела. Он вдыхал воздух ее комнаты. Он проник в ее будуар, аромат ее духов охватил его, он тяжело дышал, казалось, упиваясь ее дыханием. Часы на камине показывали без четверти двенадцать.
— Пора! — прошептал он, поднял портьеру и вошел в ее спальню.