— Сколько? — радостно спросил он, но вдруг остановился, взглянув на заплаканное, полинявшее лицо Агнессы Михайловны.
— Что случилось? — тревожно спросил он.
— Не дал ни гроша и даже не возвратил промесса! — снова заплакала она.
— Как не возвратил промесса, да разве он у него? — крикнул он.
Зыкова созналась ему, прерывая плачем свой рассказ, что она из боязни, чтобы он не передал бумаги Розену, отдала ее на сохранение Гиршфельду, а теперь последний, узнав о ее показаниях, отказался возвратить ее.
— Дура! — захрипел князь.
В карете произошла безобразная сцена, князь ругал на чем стоит Зыкову и даже два раза ударил ее. Она завизжала.
Кучер, услыхав крик, остановился. Шестов опомнился.
— Пошел! — крикнул он кучеру, высунувшись из окна. Он продолжал уже пилить ее тихо.
— Меня променяла… продала… гадина… — шипел Владимир.