— Ну! — с злобною радостью воскликнул Владимир, припоминая вчерашнее.
На этом разговор оборвался.
Барон, полагая, что он больше в князе не нуждается, так как следственное дело приняло желательный для него оборот, был с ним очень холоден и на обычную просьбу денег отказал наотрез.
— Что я вам за постоянный кассир, — даже вспылил барон, — умели прожить миллионы, умейте жить и на пятьдесят рублей…
— Ну, вы пожалуйста без наставлений! — вспыхнул в свою очередь князь.
— Прощайте! — кивнул ему Адольф Адольфович и удалился в спальню.
— Чухонец проклятый! — громко проворчал Шестов и вышел из номера Розена.
По возвращении домой он был много сговорчивее вчерашнего, и Зыковой не стоило особенного труда уговорить его поехать мириться с Николаем Леопольдовичем. Примирение состоялось в тот же вечер. Князь не сказал ему ни слова о возможном аресте, так как иначе он должен был рассказать о своем визите к барону, тем более, что Гиршфельд именно и просил его не перебегать уже более на сторону опекуна.
— Поверьте, милейший князь, что я буду для вас полезнее и окажусь благодарнее!
Князь клялся в верности.