При вручении обвинительного акта Гиршфельда заявил, что он просил назначить ему казненного защитника.
— Разве вы не изберете сами? — удивился товарищ председателя.
— У меня нет для этого никаких средств, я положительно разорен, почти нищий! — деланно грустным тоном отвечал он.
Товарищ председателя незаметно улыбнулся.
— Хорошо-с, — ответил он, — суд сделает распоряжение.
Упорное настойчивое уверение а неимении никаких средств, о чем он несколько раз повторял в своих заявлениях и показаниях следователю, Гиршфельд считал лучшим доказательством своей правоты при обвинении в корыстном незаконном ведении им миллионных дел.
Ему был назначен защитником один из выдающихся петербургских присяжных поверенных. Николай Леопольдович при первом же свиданьи с ним обещал, в случае своего оправдания и признания действительными закладной и арендного договора на именья Луганского, уплатить ему десять тысяч рублей.
— Я могу вам дать расписку, — заметил он.
— К чему! Я вам верю и, кроме того, расписка ваша для меня бесполезна, так как по ней я, защищавший вас по назначению от суда, требовать с вас не буду иметь права… — отвечал адвокат и перевел разговор на обстоятельства дела.
— Все-таки будет лучше стараться! — думал Николай Леопольдович по его уходе.