Все следы страшного, пережитого ею горя исчезли. Она была снова чудесно прекрасна, со своим бледным мраморным лицом и длинными опущенными ресницами.
Он с жадностью всматривался в ее застывшие черты, отыскивал в своем сердце прежнюю нежность к ней… и не находил ее.
Его любовь к этой женщине не пережила перенесенных им от нее страданий — так сперва подумал он.
Простояв несколько минут у гроба, он поклонился ее праху, поцеловал холодную белую руку покойной и отошел.
Комната была переполнена ее поклонниками; некоторые украдкой утирали слезы, многие лица выражали глубокую печаль, а в гостиной бился в страшном истерическом припадке какой-то юноша.
Эта красавица, возбуждающая столько сожалений и горя, покончила с собой, будучи не в силах переносить жизнь, путь которой казался усыпанным розами, для нее же ставший тяжелым бременем.
Пробыв еще немного в толпе, окружавшей гроб, Пашков направился к выходу.
У дверей его остановила камеристка покойной и поспешно сунула ему в руку конверт.
— Барыня за несколько часов перед смертью велела передать это вам! — шепнула она и скрылась.
Он моментально спрятал письмо в карман.