Осип Федорович в первый раз после долгих месяцев вздохнул полною грудью.
Нравственно он успокоился, но и физическое утомление взяло свое. Он бросился на кушетку, и не прошло нескольких минут, как он заснул, как убитый.
Он проснулся только через три часа. Это было как раз время обеда. Он вошел в столовую совершенно свежий, обновленный, спокойный.
Вера Степановна встретила его приветливой улыбкой. За обедом она раскрашивала о похоронах. Он мало мог рассказать ей. Все время панихиды и похорон он лишь украдкой смотрел на князя Чичивадзе, остальных он не видел никого. Осип Федорович, однако, удовлетворял любопытство жены общими фразами.
— Она не оставила никакой записки? — сказала уже за чашкой кофе Вера Степановна.
Пашков молча встал, вышел в кабинет и, вернувшись с запиской баронессы в руках, также молча подал ее жене.
Какой-то внутренний голос побудил его сделать это.
Вера Степановна внимательно прочла записку и с волнением сказала:
— Она не ошиблась во мне… Я свято исполню ее волю.
Осип Федорович схватил обе руки этого ангела во плоти и покрыл их поцелуями.