— Распечатай же! — нетерпеливо сказала Вера Степановна. Пашков раскрыл конверт, развернул письмо и стал читать.
Свет уже зажженной во время его отсутствия из номера лампы под палевым шелковым абажуром падал ему прямо в лицо, выдавая малейшее движение черт.
Вера Степановна не спускала глаз с мужа.
Письмо было, видимо, настолько интересно, что Осип Федорович читал его с особенным вниманием. Его щеки то покрывались смертельною бледностью, то вспыхивали ярким румянцем, капли холодного пота выступили на лбу и наконец глаза его наполнились слезами.
Он усиленно заморгал, чтобы скрыть этих невольных свидетелей его волнения, и сложил письмо, внутри которого было еще несколько записок.
Но от Веры Степановны не укрылись слезы мужа.
— Ты плачешь, Ося?
Он ответил не сразу, все еще как-будто находясь под впечатлением прочитанного письма.
Вера Степановна повторила вопрос.
— Если хочешь знать правду, да, плачу…