На другой день вечером к Пашковым зашел Столетов.
Сидя за чайным столом, он говорил о здоровье их сына — очень болезненного ребенка.
Вера Степановна, всегда слушавшая его по этому вопросу с напряженным вниманием, сидела теперь такая рассеянная, что это невольно бросалось в глаза.
— Что ты, Вера? Тебе, кажется, надоели наши медицинские разговоры! — решился заметить Осип Федорович, чувствуя какую-то неловкость, которую он стал за последнее время всегда ощущать при разговоре с женой.
— Нет, отчего же, продолжайте, пожалуйста, — поспешно ответила она. — Правда, у меня немного болит голова, я думаю пойти лечь спать. Вы меня извините, доктор?
— О, сделайте одолжение, с таким старым другом, как я, стыдно церемониться, Вера Степановна!
С этими словами Столетов крепко пожал протянутую ему руку Веры Степановны, и она, поцеловав мужа в лоб, ушла.
После ее ухода несколько минут Пашков и Столетов молчали.
Вдруг Василий Яковлевич бросил недокуренную сигару и подвинулся к Осипу Федоровичу.
— Я не хотел говорить при вашей жене, боясь ее испуга, но теперь я вам сообщу неприятное известие.