— Я не могу сказать! — потупилась она.
— Что, что такое? — уже тревожно воскликнул Осип Федорович. — Скажи мне.
— Joseph, милый, мне право стыдно говорить об этом. Эта женщина, которая… от которой я получила письмо, она просит, видишь ли, чтобы я прислала ей денег. У нее дела очень плохи, а я, я ей должна… но теперь отдать не могу… у меня столько нет. Это меня мучает.
Говоря эти слова, она так грациозно потупила головку и наконец совершенно спрятала свое лицо на его груди, что Пашков окончательно потерял голову.
— Милая, да что же ты не спросишь у меня? Разве ты не знаешь, что все, что мое, то и твое. Говори же скорей, сколько тебе нужно? — заторопился он, вынув бумажник и из него чековую книжку.
— Нет, не надо, я не хочу брать у тебя! — протестовала она.
— Ты меня обижаешь, Тамара, говори же, сколько нужно?
— Нет, не скажу, не надо, не хочу…
Осип Федорович подошел к ее письменному столу, подписал чек, не выставляя суммы, вырвал его и подал ей.
— Бери сколько хочешь, сумму впиши сама, в этой банкирской конторе у меня на текущем счету двадцать две тысячи.