Пашков сел на предложенный ему стул.
— Вы, Осип Федорович, кажется, уже заочно знакомы с Пьером? — начала баронесса, играя веером. Я вам говорила о нем, когда вы случайно увидали его портрет.
— А вы разве до сих пор сохранили его, Тамара? — сказал князь, слегка улыбаясь.
— Что же вы думали, что я его выбросила? — засмеялась она. В ее голосе и смехе дрожали никогда до сих пор неслыханные Осипом Федоровичем ласкающие ноты.
— Он висит на почетном месте, в будуаре баронессы, — с легкой иронией заметил Пашков.
Чуть заметная улыбка скользнула по красивым губам князя.
— Много чести! — шутливо сказал он, глядя на Осипа Федоровича насмешливо улыбающимися глазами. — Я чувствую, что недостоин ее.
Пашкова покоробило от этого взгляда и улыбки, и он промолчал, между тем как Тамара Викентьевна звонко рассмеялась. Этот счастливый смех начинал бесить его.
— Я оставлю вас на минуту, Тамара, — сказал князь, — пойду курить.
Оставшись с глазу на глаз с баронессой, Осип Федорович не мог первую минуту выговорить ни слова.