— Вы сумасшедший, — спокойно сказала она. — Я вас уже положительно не понимаю! Как можно без всякого основания?..
— Без основания?! — перебил он ее. — Извините, мне кажется, я не слеп и достаточно изучил ваше лицо. Вы вся сияли сегодня, как будто обрели неземное счастье. Это счастье, конечно, заключается в приезде этого князя? — с горечью добавил он.
— О, какой вы несносный! Я предпочитаю молчать и ждать, пока вы хоть немного успокоитесь.
— Я не нуждаюсь в успокоении! — сухо ответил он и отвернулся.
Она, действительно, всю остальную дорогу не говорила с ним ни слова, напевая один из мотивов только что слышанной оперы.
Выходя из кареты, она знаком попросила его следовать за ней.
Он повиновался.
Оставив его в гостиной, Тамара Викентьевна вернулась туда минут через десять в белом кружевном пеньюаре, сквозь тонкую ткань которого просвечивало ее атласное розовое тело, и, подвинув скамейку к креслу, на котором он сидел, села у его ног.
— Распусти мне волосы, — сказала она. — Я отослала мою Машу спать, а самой лень.
Прелестная улыбка открыла жемчужные зубы, восхитительные ямочки появилась на щеках.