"Кто, кто спасет меня от этой пагубной страсти, от этой обольстительницы", — думал он, хватаясь за голову и входя в спальню жены.
Вера Степановна уже спала. Он остановился возле ее кровати и с каким-то содроганием смотрел на побледневшее, когда-то дорогое ему лицо.
Сердце его болезненно сжалось.
Ее длинные темнорусые косы свесились с подушки, в правой руке был зажат носовой платок.
— Она плакала, — прошептал он, наклоняясь к ее лицу. Опущенные ресницы были мокры, на одной щеке застыла крупная слеза.
Он опустился на колени и припал губами к ее руке.
Она не шевельнулась, только вздохнула и что-то прошептала во сне.
Как шальной, вышел он из спальни и, не раздеваясь, лег в кабинете.
С этого вечера его жизнь сделалась буквально адом.
С одной стороны — страдания жены, с трудом скрываемые ею, с другой — становившаяся с каждым днем очевиднее измена безумно любимой женщины.