Она совсем перестала выезжать, и часто он стал заставать ее, погруженную в глубокую думу.
Вскоре ее неровный характер снова сказался: на нее стали находить припадки безумной нежности к нему, но они, увы, заставляли его только страдать, так как за ними следовало полное равнодушие и такое расстройство нервов, что ему становилось страшно.
Заходя довольно часто к Гоголицыным, чтобы избежать мучительных tet-a-tete с женой, Осип Федорович за последнее время почти каждый раз заставал у них князя Чичивадзе и большею частью без баронессы.
Наблюдая за ним, Пашков заметил, что он почти не отходил от Любовь Сергеевны Гоголицыной. Молодая девушка в свою очередь не оставалась, по-видимому, равнодушной к красивому поклоннику.
Пашкову было жаль неопытного ребенка, увлекшегося оригинальной красотой этого, как ему подсказывал какой-то внутренний голос, великосветского авантюриста, но все же он не мог не порадоваться его предпочтению Гоголицыной баронессе.
"Авось он совершенно отстанет от нее, и она станет снова прежней "моей Тамарой", — мелькала в его голове подлая мысль.
Он несколько раз, как бы шутя, пытался обратить внимание баронессы на ухаживание князя за Любовь Сергеевной, но она только смеялась, относясь к этому обстоятельству, по-видимому, совершенно равнодушно.
В его душу начинало закрадываться сомнение, точно ли она изменила ему, так как прямых доказательств не было.
С этой стороны Осип Федорович начал успокаиваться, но зато отношения его к жене еще более осложнились.
Вера Степановна ни словом, ни намеком не показала мужу всю муку пережитого ею вечера в театре.