— Я имею полное право слышать все, о чем вы будете говорить с ним! — побледнел в свою очередь Осип Федорович.
— Это невозможно, уходите скорее! — нетерпеливо воскликнула она, толкая его к двери.
— Нет, я не уйду, — твердо, бесповоротно и решительно ответил он.
— О, Боже! Он сейчас войдет сюда! — отчаянно крикнула она и внезапно, обернувшись к Пашкову всем корпусом, со зловещей улыбкой сказала:
— Хорошо, вы хотите остаться, тем хуже для вас, я вас оставляю, но… — баронесса остановилась, — поклянитесь мне, что завтра, несмотря ни на что, десять тысяч будут у меня.
— Клянусь! — едва успел выговорить он, как она толкнула его за ширмы.
Он сел на стул, стоявший у ее кровати, и замер. Не шевелясь, прослушал он разговор, открывший ему все, что он так давно, так сильно хотел знать.
Передать ощущения, которые он пережил в течение этого рокового часа — бессильно перо.