Оратор: (зевает) — А-а-а-а… Итак, това-а-рищи, того-этого… как его… Второй заем индустриализации, какие-то фабрики будут строить… заводики… (опять зевает) а-а-а… того-этого… Как его… подпишемся, что-ли?..
(На сцене мертвая тишина. Слышно, как летают две мухи. Одна из них садится на нос оратора. Оратор лениво отмахивается, всовывает голову в раскрытый портфель в засыпает. Весь класс тоже начинает дремать. Эта немая картина продолжается ровно 45 минут. Потом оратор просыпается и продолжает.)
Оратор — Того-этого…. Как его… Подпишемся, говорю, что-ли?… Все таки, того-этого… Все подписываются… Неловко, говорю, не подписаться… Как его… Заводики разные… Деньги потом можно и не вносить. Важно только, того-этого… подписаться!.. Итак, решимся, что-ли, рубликов на двадцать пять?.. А?… Не пугайтесь, деньги, повторяю, можно будет того-этого… и не вносить!..
Конец первого акта. Антракт на несколько месяцев.
Примечание автора пьесы: За это время никаких особенных событий не происходит. Третий класс 22-ой школы, подписавшийся на двадцать пять рублей, сделал, наконец, первые два взноса. В сопровождении двух духовых оркестров и одного струнного, третий класс в первый и последний раз относит в банк семь рубликов. Затем все идет по-старому. О следующих взносах никто не вспоминает. Никому это неинтересно. Никого не трогает, что на деньги от 2-го займа индустриализации государство будет строить новые заводы. И вопрос об этом больше не поднимается. Все молчат. Тишина. В стенгазете есть пустое место. На этом месте должен был быть такой стишок:
"ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!
МЫ ВНЕСЛИ СЕМЬ!
ВСЕМ, ВСЕМ ОПЯТЬ:
А НАДО ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ!"
Но такого стишка нет. И вообще ничего нет. И второго акта этой пьесы с таким грустным сюжетом тоже не было, если бы не довелось завшколой прочитать в газете таблицу выигрышей. И, представьте, дело поворачивается так, что на номер, имевшийся на закрепительных талонах третьего класса 22 ой школы, пал сторублевый выигрыш!