Бѣдный Эриксенъ, мы не могли даже вырыть тебѣ могилы; земля такъ крѣпко замерзла, а у насъ нечѣмъ ее вскопать.
Мы зашили тѣло въ парусину и покрыли флагомъ. Я велѣлъ людямъ приготовиться. Каждый получилъ 10 граммъ спирта. Мы хотѣли попытаться выйти и похоронить его. Всѣ такъ слабы, что не знаю, доберемся-ли до цѣли.
Въ 12 часовъ я отслужилъ панихиду, затѣмъ мы снесли нашего товарища къ рѣкѣ. Прорубивъ дыру во льду и опустивъ въ нее тѣло, мы отдали ему послѣднюю честь троекратнымъ салютомъ изъ ружья. На его могилѣ мы установимъ доску, на которой будетъ вырѣзано:
"Въ память Г. Г. Эриксена; 6 октября 1881. Соед. Шт. Судно "Жаннетта".
Я подѣлилъ его одежду между товарищами. Иверсонъ взялъ его Библію и отрѣзалъ прядь его волосъ.
Пятница, 7 октября. Завтракъ состоитъ изъ послѣдняго полуфунта мяса и чаю. Нашъ послѣдній остаточекъ чая опущенъ, сегодня утромъ въ котелокъ, а мы-то должны пройти еще 40 километровъ! Я уповаю на Бога и думаю, что Онъ, охранявшій насъ до сихъ поръ, не дастъ намъ погибнуть голодной смертью!
Мы готовимся къ отходу. Одно изъ ружей не въ порядкѣ, поэтому мы его оставляемъ. Я оставляю въ хижинѣ слѣдующее письмо: .
"Ниже поименованные офицеры и команда съ погибшаго карабля Соединенныхъ Штатовъ "Жаннетта", покидаютъ сегодня утромъ эту хижину, чтобы приступить къ форсированному маршу въ Кумакъ-Сурку или другое поселеніе на Ленѣ. Мы пришли сюда во вторникъ 4 октября съ больнымъ товарищемъ, матросомъ Г. Г. Эриксеномъ. Онъ умеръ вчера утромъ и похороненъ днемъ въ рѣкѣ. Смерть наступила отъ гангрены и полнаго истощенія.
Всѣ остальные члены отряда здоровы, страдаютъ отъ страшнаго недостатка продовольствія. Сегодня утромъ мы уничтожили наши послѣдніе припасы."
Мы отправились въ 8 часовъ и за три часа прошли 5 километровъ. Наши силы истощились и дальше мы плелись, а не шли. Возлѣ большой кучи прибитыхъ приливомъ деревьевъ я велѣлъ остановиться для обѣда: 20 граммъ спирта и горшокъ чаю. Мы пошли дальше и скоро очутились у замерзшаго потока. При попыткѣ перейти его, четверо человѣкъ провалились.