Мельвиль велѣлъ перенести всѣ тѣла на скалистый утесъ, возвышавшійся надо льдомъ метровъ на сто. Тамъ, изъ деревянныхъ частей той лодки, возлѣ которой были найдены тѣла, соорудили гробницу. Большой крестъ, сдѣланный изъ огромнаго бревна, былъ воздвигнутъ на самой вершинѣ скалы, и у подножья его поставили гробъ, въ видѣ ящика длиною въ 6,5 метровъ, шириною въ 1,8 метровъ и высотою въ 60 сантиметровъ, продольную ось котораго установили въ плоскости магнитнаго меридіана. Когда всѣ трупы были положены на это общее ложе, гробъ закрыли крышкой изъ крѣпкихъ досокъ, надъ которою сдѣлали высокій настилъ изъ наклонно поставленныхъ бревенъ. Все это сооруженіе обложено было толстымъ слоемъ песку и камней; такимъ образомъ возникъ громадный памятникъ, видный съ рѣки на разстояніи 20 километровъ.
Надпись на крестѣ, вырѣзанная Мельвилемъ и его товарищемъ, гласитъ:
"Въ память двѣнадцати офицеровъ и матросовъ полярнаго корабля "Жаннетта", погибшихъ отъ голода въ дельтѣ Лены въ октябрѣ 1881 г."
Далѣе слѣдуютъ имена погибшихъ.
РАЗСКАЗЪ НИНДЕРМАННА И НОРОСА
Вотъ что разсказали Ниндерманнъ и Норосъ, матросы съ "Жаннетты", о своемъ ужасномъ переходѣ на югъ, къ обитаемымъ мѣстамъ:
Не обращая вниманія на бурю и снѣжную выогу, холодъ и голодъ, мы цѣлый день шли впередъ. Не найдя себѣ пріюта на ночь, мы вырыли пещеру въ снѣжномъ сугробѣ и такъ какъ располагали только собственными руками да перочинными ножами, то употребили на эту работу три-четыре часа. Наконецъ, дыра была настолько велика, что мы оба могли въ нее влѣзть, и едва мы въ ней укрылись, какъ вѣтеръ нанесъ сугробъ снѣга, засыпавшій входъ въ нашъ снѣжный погребъ. На слѣдующее утро намъ пришлось долго работать, чтобы освободиться изъ этой своеобразной тюрьмы.
Проглотивъ нѣсколько капель спирту, мы немедленно отправились дальше. Внизу у рѣки намъ пришлось бороться съ такимъ яростнымъ южнымъ вѣтромъ, что мы едва могли продвигаться впередъ. Черезъ каждые нѣсколько шаговъ мы останавливались, задыхаясь, не будучи въ силахъ пошевельнуть ни однимъ членомъ. Такое безсиліе было неудивительно: наше питаніе давно уже состояло исключительно изъ ивоваго чая и нѣсколькихъ кусочковъ моржевой кожи, которые мы отрѣзали отъ нашихъ панталонъ.