Этимъ оканчивается дневникъ. Когда я прочиталъ его, то мнѣ захотѣлось сообщить казаку его содержаніе -- я не могъ говорить. Въ первый разъ въ моей жизни я былъ не въ состояніи побороть свои чувства при чужомъ человѣкѣ -- я закрылъ свое лицо руками и плакалъ.
XVIII.
Отысканіе труповъ.
Быково, устье Лены, 24-го апрѣля, 1882 года.
ТЕЧЕНІЕ слѣдующихъ двухъ недѣль я всячески старался получить дальнѣйшія подробности объ ужасной трагедіи. Послѣ того, какъ главный инженеръ Мельвилль сдѣлалъ во время зимы всѣ необходимыя приготовленія, 16-го марта онъ покинулъ съ своими людьми временную станцію Касѣхарта для того, чтобы предпринять въ широкихъ размѣрахъ самые обстоятельные поиски за капитаномъ Делонгомъ и его несчастными товарищами. Членами этой новой, руководимой Мельвиллемъ, экспедиціи были: Джемсъ X. Бартлеттъ, младшій инженеръ "Жаннетты", Вильгельмъ Ниндерманнъ, одинъ изъ двухъ матросовъ, высланныхъ Делонгомъ впередъ за помощью и тѣмъ самымъ спасенныхъ отъ ужасной участи оставшихся, оба переводчика Гринбекъ и Бобуковъ, казакъ Колѣнкинъ и одинъ русскій ссыльный Ефимъ Капелловъ, употреблявшійся на всевозможныя должности, и въ особенности въ качествѣ надсмотрщика за якутскими рабочими и возницами. Эти послѣдніе были:. Томатъ Константинъ, Георгій Николай, "капитанъ" Иннокентій Шимуловъ, Сторы Николай, Василій Кулгаркъ, Симеонъ Иллакъ и, наконецъ, поваръ Иванъ Портнягинъ, сопровождаемый своею женою для помощи.
Первыя изслѣдованія были начаты отъ Устерды; прослѣдовали по слѣдамъ Делонга до Матвѣя, но на всемъ этомъ пути не нашли никакихъ признаковъ, изъ которыхъ можно было бы заключить о пребываніи здѣсь погибшихъ. Тогда г. Мельвилль рѣшился снова отправиться на путь Ниндерманна; 23-го марта, двинулись они изъ Матвѣя и скоро нашли остатки плоскодонной лодки, признанной всѣми за самое вѣрное указаніе правильности избраннаго ими направленія, такъ какъ именно здѣсь проходилъ Ниндерманнъ въ первый же день своего путешествія съ Норосомъ на югъ; Ниндерманнъ зналъ слишкомъ хорошо, въ какомъ печальномъ положеніи находились оставленные товарищи, понималъ, что для дальнѣйшаго путешествія у нихъ не хватило бы силъ, и потому былъ совершенно увѣренъ, что они не могли далеко отойдти отъ этого мѣста. Предположенія его совершенно оправдались. Идя по берегу, ищущіе успѣли отойдти отъ лодки всего лишь на 250--300 саженъ, когда глазамъ ихъ предсталъ огромный снѣжный сугробъ, изъ котораго торчали четыре связанные кола и стволъ ружья, ремень котораго былъ привязанъ къ кольямъ. Здѣсь долженъ былъ находиться бивуакъ погибшихъ; на кольяхъ лежалъ еще конецъ срединнаго шеста палатки, тогда какъ другой его конецъ лежалъ на выступѣ берега.
Тотчасъ же были приставлены двое якутскихъ рабочихъ къ раскопкѣ снѣга, нанесеннаго къ кольямъ футовъ на 8 въ вышину; прошло немного времени, когда отрыли два трупа, лежавшіе одинъ возлѣ другаго. То были Бойдъ и Герцъ.
Мельвилль приказалъ людямъ продолжать раскопку всего сугроба для того, чтобы открыть все мѣсто, занятое бивуакомъ, а самъ взошелъ на береговую возвышенность, думая достичь высокаго мѣста, находившагося футовъ на 20 надъ льдомъ, и приняться тамъ за компасныя наблюденія. Тихо двигался онъ въ западномъ направленіи впередъ, когда вниманіе его было внезапно привлечено какимъ-то темнымъ предметомъ, рѣзко выдѣлявшимся на однообразной бѣлой площади. Около версты отъ бивуака торчалъ изъ-подъ снѣга походный котелокъ, да и не одинъ онъ! Быстро подошелъ сюда Мельвилль и наткнулся ногою на что-то твердое; онъ наклонился и увидалъ, что это голая, окоченѣлая рука, выходившая изъ-подъ бѣлой пелены снѣга. Наскоро разгребли здѣсь снѣгъ, имѣвшій всего одинъ футъ глубины, и Мельвилль увидалъ передъ собою несчастнаго начальника экспедиціи, капитана Делонга; фута на три отъ него лежалъ д-ръ Амблеръ, а въ ногахъ ихъ вытянулся Ахъ-Самъ, китайскій поваръ. Пола палатки, которую они принесли сюда съ собою съ бивуака, гдѣ она не была болѣе нужна ихъ товарищамъ, покрывала ихъ ноги; лоскутья большаго шерстянаго одѣяла тоже служили имъ, повидимому, для согрѣванія. Невдалекѣ отъ того мѣста, гдѣ они лежали, найдены были остатки костра, а въ походномъ котелкѣ оставалось еще нѣсколько былинокъ полярной травы, служившей имъ вмѣсто чая.
