И всё-таки, когда Бём спрашивает о качествах, присущих квалифицированному труду и составляющих его способность создавать ценность, то ошибка заключается уже в самой постановке вопроса. Ибо свойство создавать ценность не присуще никакому труду, как таковому (an sich). Но труд образует ценность только при известном способе организации общественного процесса производства. Поэтому, из рассмотрения отдельного труда, в его конкретности, мы вообще не придём к понятию труда, образующего ценность. Следовательно, и сложный труд, в качестве труда, создающего ценность, должен рассматриваться не сам по себе, но как часть общественного труда.
И вот спрашивается: что же представляет из себя сложный труд, с точки зрения общества? Только таким образом мы можем надеяться найти опорные пункты для уяснения тех принципов, по которым совершается эта общественная редукция. Эти принципы, очевидно, не могут быть иными, кроме тех, которые содержатся в законе ценности. Но здесь мы наталкиваемся на затруднение. Закон ценности имеет силу для товаров, труд же не есть товар, хотя он и выступает в качестве такового в категории заработной платы. Только рабочая сила есть товар и обладает ценностью; труд создаёт ценность, но сам он не есть ценность. Вычислить ценность рабочей силы, выполняющей сложную работу, нетрудно; как и для всякого товара она определяется количеством труда, необходимым для её производства и воспроизводства, т. е. издержек на содержание и обучение. Однако здесь речь идёт не о ценности квалифицированной рабочей силы; нас занимает вопрос, каким образом и в какой пропорции квалифицированный труд создаёт бо́льшую ценность, чем простой.
Мы не можем выводить бо́льшую ценность продукта квалифицированного труда из более высокой заработной платы квалифицированного работника. Это означало бы выводить ценность продукта из «ценности труда». Правда, Бернштейн12 предлагает такое решение и думает, что он при этом может опереться на цитату из Маркса. Однако если прочесть это место в том контексте, из которого его вырвал Бернштейн, то мы найдём в нём противоположность того, что хотел из него вывести Бернштейн. Маркс говорит: «Уже раньше было отмечено, что с точки зрения процесса увеличения ценности, совершенно безразлично, будет ли присвоенный капиталистом труд простой средний общественный труд или более сложный труд, труд более высокого удельного веса. Труд, который имеет значение более высокого, более сложного труда, по сравнению со средним общественным трудом, есть проявление такой рабочей силы, образование которой требует более высоких издержек, производство которой сто́ит больше рабочего времени, и которая имеет поэтому более высокую ценность, чем простая рабочая сила. Если ценность этой рабочей силы выше, то и проявляется она зато (aber auch) в более высоком труде и овеществляется поэтому за равные промежутки времени в сравнительно более высоких ценностях. Но какова бы ни была разница в степени между трудом прядильщика и трудом ювелира, та доля труда, которой ювелирный рабочий лишь возмещает ценность своей собственной рабочей силы, качественно ничем не отличается от той добавочной доли труда, которой он создаёт прибавочную ценность. И в этом случае, прибавочная ценность получается лишь вследствие количественного излишка труда, вследствие большей продолжительности всё того же процесса труда: в одном случае — процесса производства пряжи, в другом случае — процесса ювелирного производства»13. Итак, вопрос, которым задаётся Маркс, сводится к тому, каким образом труд, высший по качеству, может создавать прибавочную ценность, несмотря на высокую заработную плату, следовательно, независимо от величины необходимого труда.
Ход мыслей этого цитируемого Бернштейном места полностью гласил бы следующее: если ценность этой рабочей силы выше, то она, тем не менее, может производить прибавочную ценность, потому что она, проявляется в более высоком труде, и т. д.
Маркс выпускает связующее предложение и присоединяет следующее предложение при помощи союза «зато» (aber auch), в то время как, если бы Бернштейн был прав, на место «зато» должно было бы стоять «поэтому» (daher). Заключение от высоты заработной платы к ценности продукта труда противоречит самым грубым образом теории Маркса. При данной ценности рабочей силы, я мог бы лишь в том случае вычислить ценность, вновь создаваемую этой рабочей силой, если бы мне была известна норма эксплуатации. Однако если последняя и будет мне известна по отношению к простому труду, то я не вправе принимать ту же степень эксплуатации также и для сложного труда. Она могла бы быть, скажем, значительно более низкой. Следовательно, заработная плата квалифицированного работника не даёт ни прямых, ни косвенных указаний относительно ценности, вновь создаваемой этой рабочей силой. Физиономия, которую теория Маркса сделала бы по поводу интерпретации Бернштейна, — последний полагает, что эта теория в его понимании примет совершенно иную физиономию, — вряд ли могла бы скрыть чёрточку иронии. Мы должны, следовательно, попытаться найти решение проблемы иным путём.
Простой средний труд есть расходование простой рабочей силы, квалифицированный же или сложный труд есть расходование квалифицированной рабочей силы. Однако чтобы создать эту сложную рабочую силу, потребовался ряд простых трудовых процессов. Последние накоплены в личности квалифицированного работника; и только когда он начинает работать, трудовые усилия, затраченные на его обучение, реализуются для общества. Труд обучающих не только переносит ценность (которая выступает в повышенной заработной плате), но и свою собственную, созидающую ценность, силу. Труд, затраченный на обучение, существует для общества в скрытой форме и проявляется лишь тогда, когда сложная рабочая сила начинает применяться. Её расходование означает поэтому одновременное расходование тех простых форм труда, которые заключаются в ней в конденсированном виде.
Простая рабочая сила, будучи применена к производству квалифицированной рабочей силы, создаёт, с одной стороны, ценность этой рабочей силы, которая находит своё выражение в заработной плате квалифицированного рабочего; с другой стороны, конкретным способом своего применения, она создаёт новую потребительную ценность, которая заключается в том, что теперь имеется налицо рабочая сила, создающая ценности со всеми теми возможностями, которые были заложены в простом труде, затраченном на образование этой силы. Следовательно, поскольку простой труд затрачивается для производства сложного труда, он, с одной стороны, создаёт новую ценность, а с другой, переносит на свой продукт свою потребительную ценность — способность быть источником новых ценностей. Простой труд, поскольку он затрачивается на производство сложной рабочей силы, остаётся, с общественной точки зрения, в скрытом состоянии. Его действие для общества начинается только в тот момент, когда квалифицированная рабочая сила, им созданная, начинает применяться на деле. В акте расходования этой последней мы совершаем затрату суммы простых трудовых усилий и, следовательно, создаём сумму ценностей и прибавочных ценностей, соответствующую той сумме ценностей, которую создали бы простые трудовые акты, необходимые для образования квалифицированной рабочей силы и её функции квалифицированного труда. Сложный труд является, таким образом, с общественной точки зрения, т. е. экономически, произведением простых трудовых актов, сколь бы различными ни казались простой и квалифицированный труд, с других точек зрения — физиологической, технической или эстетической.
В продукте сложного труда общество оплачивает эквивалент той ценности, которую создали бы простые трудовые процессы, если бы они были непосредственно потреблены обществом.
Чем больше простых трудовых процессов содержит в себе сложный труд, тем выше та ценность, которую он создаёт, ибо, на самом деле, для создания данного продукта здесь одновременно расходуется множество простых трудовых усилий; сложный труд является действительно умноженным простым трудом. Поясним сказанное наглядным примером. Некто имеет в своём распоряжении десять аккумуляторов, которые приводят в движение десять различных машин. Для производства какого-либо нового продукта ему нужна другая машина, которая требует гораздо более сильного двигателя. Он в этом случае использует десять аккумуляторов, чтобы зарядить ими один, который был бы в состоянии привести в движение новую машину. Силы отдельных аккумуляторов являются теперь, в новом аккумуляторе, одной единственной силой, которая представляет собой десятикратное простой средней силы.
В сложном труде могут содержаться не только простые, но и сложные трудовые процессы другого рода, которые, в свою очередь, должны быть редуцированы. Чем больше других сложных трудовых процессов заключено уже в квалифицированном труде, тем короче будет процесс образования квалифицированного труда.