-- Отчего вы не перевезете вашихъ стариковъ въ Нью-Йоркъ? спросила миссъ Нелли, проворно работая иглой по канвѣ.
-- Они сами не желаютъ жить здѣсь; отецъ не хочетъ разстаться съ берегами озера Мичигана у которыхъ онъ посѣдѣлъ, а матушка терпѣть не можетъ безбожнаго Вавилона, какъ она называетъ Нью-Йоркъ.
-- А! это другое дѣло, вымолвила миссъ Нелли и углубилась снова въ свою работу.
-- Что вѣрно, то вѣрно! Нью-Йоркъ это хуже Вавилона... это Содомъ и Гоморра вашего вѣка, замѣтилъ мистеръ Костерфильдъ.-- Посмотрите, сегодня воскресенье, а что дѣлается на улицѣ!
-- Ахъ, папа, какой ты пуританинъ, да развѣ можно чтобы Нью-Йоркъ, эта столица Новаго Свѣта, походилъ на квакерскую деревушку или шекерскую молельню?!
-- Ну, тамъ какъ хочешь, мой другъ, а въ былые годы всего этого не было. А кто виноватъ? Эмиграція... вся эта переселенческая голь, которая переплываетъ Атлантику для того чтобы ловить у насъ Фортуну чуть не за косы.
-- Куда же дѣться всѣмъ этимъ европейскимъ бѣднякамъ, какъ не къ вамъ? горячилась миссъ Нелли.
-- Дома сидѣли бы лучше и приносили бы пользу родной странѣ, а то вѣдь до того дошли что цѣлыми княжествами эмигрируютъ. Вотъ недавно я читалъ что изъ какой-то нѣмецкой страны удрали ночью, тайкомъ, въ Америку всѣ жители оставивъ дома лишь покойниковъ на кладбищѣ, полицейскихъ стражниковъ, арестантовъ въ тюрьмѣ и самого герцога Адольфа или Рудольфа, хорошенько ужь не помню, по счету чуть ли не XXXVII герцога этого имени.
-- Да, но ты забываешь, мой другъ, что въ Германіи такія княжества не больше нашихъ среднихъ городовъ, замѣтила мистрисъ Костерфильдъ.
-- Ну, ихъ! досадливо махнулъ рукой мистеръ Костерфильдъ.