-- Да, вы правы, я отвыкъ отъ женскаго общества, и если сознаться, то чувствую себя не въ своей тарелкѣ, хотя не прочь услужить вамъ.
-- Вы кто такой: фермеръ, работникъ-поденщикъ или просто tramp? {Бродяга, шатающійся безъ дѣла.}
-- Я?... бродяга?... Нѣтъ... нѣтъ... Я...
-- Въ такомъ случаѣ, значитъ, вы не бродяга, извините меня и сдѣлайте мнѣ одно одолженіе...
-- Что прикажете?
-- Уходите или садитесь, а то вы торчите предо мной точно пугало.
-- Могу уйти если желаете.
-- Не обижайтесь, но я, знаете, сама отвыкла отъ мужскаго общества и, по правдѣ сказать, ненавижу вашъ полъ. Подождите! Скажу вамъ откровенно что несмотря на вашу дикость и... и застѣнчивость вы смахиваете на честнаго малаго. Не такъ ли?
-- Видитъ Богъ что мнѣ очень трудно отвѣтить вамъ на это. Очень... очень трудно!
Лицо Мортона зардѣлось, онъ присѣлъ на скамью, понурилъ голову и не двигался. При этомъ онъ подумалъ: "Имѣетъ ли право каторжникъ назваться честнымъ человѣкомъ, хотя бъ и въ самомъ дѣлѣ былъ честенъ?.."