-- Не упрекайте, я спрашиваю только изъ участія. Ахъ, еслибы вы знали, какъ мнѣ пріятно поговорить, видѣть предъ собою....
Мортонъ внезапно оборвалъ свои изліянія, страшась какъ бы не выдать себя настолько чтобъ она могла воскликнуть: "Вы навѣрно отсидѣвшій каторжникъ и отпущенникъ изъ Сингъ-Синга?..." Его даже въ жаръ бросило, онъ снялъ шляпу и обнажилъ остриженную голову съ черными волосами, которые искрились серебристымъ инеемъ при лунномъ свѣтѣ. Сосѣдка Мортона поглядѣла на него.
-- Сколько вамъ лѣтъ? лѣниво спросила она.
-- Въ октябрѣ будетъ сорокъ два.
-- Рано же вы посѣдѣли! Больны были?
-- Я? боленъ?... Никогда!.. Развѣ я похожъ на больнаго?
Мортонъ всталъ и выпрямился, его атлетическая фигура отразилась гигантскою, уродливою тѣнью на лескѣ небольшой площадки около могилы. Лунный свѣтъ прямо падалъ на меланхолическое бронзовое лицо.
-- Я ошиблась. Теперь вижу что васъ не обдѣлила матушка природа.
Мортонъ почесалъ себѣ затылокъ и улыбаясь доказалъ два ряда блестящихъ бѣлыхъ зубовъ.
-- А вотъ я, какъ видите, не могу похвастать богатствомъ силъ или здоровьемъ.