-- Бог и слово! -- одобрительно повторяет ректор. -- Что же это: слово Бога к человеку иль о человеке, или слово человека к Богу или о Боге?
И прежде, нежели успел задумавшийся ученик ответить, он уже обращается к другому, повторяя вопрос.
-- Слово человека к Богу или о Боге, -- отвечает кто-то.
-- Почему?
-- Слово Бога к человеку и о человеке, -- решается сказать один из поднятых.
-- Почему? Отчего не слово человека к Богу или о Боге? Ты, ты, ты!
После многих таких обращений, вопросов, возражений профессор добивается объяснения, что слово Бога к человеку и о человеке -- в Откровении, а слово человека к Богу есть молитва, Богословие же есть слово человека о Боге. Анализ кончен. Все "ты" и "ты", несколько раз поднятые, несколько раз посаженные, получили позволение садиться окончательно. Начался синтез.
Кратко повторяется все то, что добыто перекрестными вопросами и ответами. И объясняя это, ректор все ходит; скажет, пройдет два шага, обернется мгновенно в другую сторону и снова с усиливающимся жаром повторит сказанное.
Так прошел весь первый класс, все два часа, и мы едва переползли через "определение" науки. Пояснив, повторив, подтвердив, ректор еще не удовольствовался, но заставил кого-то снова резюмировать слышанное.
Второй урок был подобием первого; затем третий, четвертый и далее, тот же порядок: "Здесь пришли не дремать, а дело делать!" Урок, еще не пройденный, проходится первоначально в виде гадательных ответов, даваемых учениками; за ними следует изложение самого учителя, иногда повторенное изложением ученика.