— Давай. Один, два, три!..
— Позвольте, Софья Терентьевна, от всего моего сердца предложить вам сей апельсин, — говорит военный писарек, вынимая из заднего кармана пару апельсинов.
— Ах, какой вы, Тихон Сидорович! Вечно собьет…
— Вы чем это изволите заниматься?
— Оставьте! Двадцать два, двадцать три… — ткнула пальцем Соня чуть не в самую плешивую голову сидевшего впереди их купца.
— Эфти вы насмешки лучше оставьте-с, постарше себя не тычьте, заведите свою плешь, да и тешьтесь. А насчет чужой рассуждение не разводите-c!
— Позвольте-с, — авторитетно заявляет писарь, поправляя «капуль», — это-с, собственно, не касательно вашей плеши, а одна профанация насчет приятного препровождения времени.
— А тебя не спрашивают, не к тебе речь. Погоди, и твой капуль-то вылезет. Вот у меня Филька — приказчик есть. Тоже капулем чесался. Придет к паликмахтеру, да и говорит: остриги меня, чтобы при хозяине по-русски, а без хозяина а ля капуль выходило…
— Семьдесят два, семьдесят три, семьдесят четыре, семьдесят пять…
— А вы знаете, Софья Терентьевна, песенку про плешивых-с?