— Нет, все такой же бык, только седой, а бороду добыл рыжую.
* * *
Выйдя на площадь, под фонарем, я увидел оборванца, лицо которого показалось мне знакомым.
— Игнат, — окликнул я, — ты как попал?
— Как всегда, запил на две недели, запой прошел, а я уж месяц в Кулаковке околачиваюсь, не в чем на место явиться.
Обрадовался мне, слезы на глазах.
— Завтра утром заходи ко мне, я тебя одену.
— Не могу в этом виде днем. Позвольте вечером.
— Завтра вечером меня не будет дома, приходи послезавтра, а пока держи рублевку на харчи.
Мы расстались. Игната я давно знал. Он был коридорным в номерах Фальцфейна на Тверской. Честнейший человек, хотя знался с самыми что ни на есть разбойниками Хитрова рынка, куда два раза в год попадал: запьет, в пьяном виде сейчас же на Хитровку, в излюбленную ночлежку. Через две недели запой проходит, и если хитрованские друзья сработают какой-нибудь фарт, то приоденут его, и он снова на службе. Его излюбленное место было в ночлежке Бардадыма и у шулеров, которые обыгрывают по притонам и по рынкам в «черную и красную» или «три листа». Сам же он в карты никогда не играл.