Всему есть свой конец,
Да здравствует мадера,
Веселие сердец.
— Кто это? — спросил я. — Знакомое что-то…
— Один актер-любитель, из дворян… Второй год у нас околачивается… Три раза брали его родные, одевали, как барина, а он опять к нам… Говорит на всех языках. В Париже прокутился… Пишет хорошо.
«Кто же это! Неужели?!» — мелькало в памяти.
Перебила рассказ безносая нищенка — она высыпала на стол из мешка гору корок и ломтей черного хлеба и объедков пирогов.
— За все гривенник!
— Мы у нищих хлеб покупаем, втрое дешевле лавочного. Окуски пирогов попадают… вот, глядите, ватрушки уголок.
— Здесь и обедаете?