— Да, вот иностранцам скабрезные шансонетки можно петь, а нам, толкователям Гоголя и Грибоедова, приходится под заграничные песни голодом сидеть…
— И сидишь, и жена и дети сидят, а заработки никакой… Пойду завтра дрова колоть наниматься…
— Зачем дрова! Еще в балагане можно заработать, — заметил комик Костин, поглаживая свою лысинку.
— В балагане? — удивился Ханов.
— Ну да, в балагане под Девичьим…
— Стыдно, брат, в балагане…
— Стыдно? Дурак! Да мы на эшафоте играли!
— Что-о? — протянул сквозь зубы столичный актер Вязигин, бывший сослуживец и соперник Ханова по провинциальным сценам, где они были на одних ролях и где публика больше любила Ханова.
— На эшафоте, говорю, играли… Приехали мы в Кирсанов. Ярмарка, все сараи заняты, играть негде. Гляжу я — на площади эшафот стоит: преступников накануне вывозили.
— Ну и…