— Да-с! А теперь на месте Герцена сидит председатель московского цензурного комитета.
На столе В. В. Назаревского лежала пачка бумаги. Я взял карандаш и на этой пачке написал:
Как изменился белый свет! Где Герцен сам в минуты гнева Порой писал царям ответ, — Теперь цензурный комитет Крестит направо и налево!..
В. В. Назаревский прочел и потом перевернул бумагу.
— Это прекрасно, но… вы написали на казенной бумаге.
— Уж извините! Значит — последовательность. Слово «казенная» не дает мне покоя. Из-за «казенной» лошади я попал сюда и испортил «казенную» бумагу…
— Вы так хорошо испортили «казенную» бумагу, что и «казенную» лошадь можно за это простить. Не беспокойтесь, за выпуск номера мы вас не привлечем. Я поговорю с цензором, а эти строчки я оставлю себе на память.
Так А. И. Герцен выручил меня от цензурной неприятности.
* * *
Что бы, кажется, могло быть бесцензурного в «Журнале спорта», где разбирались только одни коннозаводские вопросы? Но тем не менее то и дело цензура прикладывала к нему свою руку.