Многие тогда сомневались в правдивости его сообщений.
Я же верил ему — уж очень юркий и смелый человек, тип «пройдисвета».
У меня долго хранился складной чемодан, который он мне подарил, вернувшись из Японии. Он был весь обклеен багажными марками: Иокогама, Сан-Франциско и т. д.
«Русское слово» гремело — и с каждым днем левело, как левела вся Россия.
Наконец хлынула всеобщая забастовка, а затем 17 октября с манифестом о «свободах».
В первом, вышедшем после 17 октября 1905 года в «свободной России», номере «Русского слова» передовая статья, приветствовавшая свободу слова, заканчивалась так:
— Отныне довольно говорить рабьим языком!
Прошел год, обещанные свободы разлетелись прахом.
С наступлением реакции «Русское слово» опять заговорило «рабьим языком», а успех газеты все-таки с каждым днем рос и рос.