Да и сами старики загуливали иногда.
— А где сам? — спросил однажды покупатель у доверенного в амбаре.
— Третий день из Барботенкова трактира не выходит.
— Значит, вожжа под хвост попала?
— Есть грех. Да извольте приказать, без него в лучшем виде вам все отпустим.
Вернулся хозяин дня через три туча-тучей. Доверенный отдал отчет и деньги. Доложил о совершенных им сделках, а «сам», хоть и с похмелья, а сразу увидал, что его надули. Увидал, а молчит. А потом уже не вытерпит:
— Ну ж и Петра Кириллова ты мне заправил, Федотыч!
— Помилуйте, Митрофан Саввич, нешто я смею?
— Ладно уж, помалкивай. Самой, гляди, не проболтайся. Сюды она собирается, боится, как бы я не загулял под «Веселой козой». Так и пишет.
«Веселой козой» называли нижегородский герб: красный олень с закинутыми за спину рогами и как-то весело приподнятой передней ногой. Местные живописцы рисовали оленя по-разному, и везде он вызывал улыбку у зрителя: — Ве-е-селая коза!