Я отказался наотрез…
У входа в Караван-сарай мы расстались по правилам «бывалых людей», т. е. не спросив друг у друга имени-отчества.
Я пошел по набережной к Главному дому, чтобы добраться до своей квартиры в Кунавине, на противоположном конце ярмарки. Там тоже немало притонов было, но одиночных, а «Самокаты» — оптовый разврат.
Шел я и думал: «А где-то когда-то я его видел».
Потом на «мельнице» Кузнецова мне указали и самого атамана шайки душителей во время такой сцены.
Большая комната, несколько столов, около каждого — два стула, для банкомета и дольщика, помогавшего считать ставки. Вокруг каждого стола те же игроки, что и на Кунавинской «мельнице», перекочевавшие сюда на ночь, выстроились сплошной стеной в два-три ряда, причем задние делали ставки через головы передних, и многие из них, главным образом азиаты, видимо, не пользовались доверием. Только и слышны были возгласы банкомета:
— Ты сколько, Ахмет, ставишь?
— Какая твоя карта, Визирь?
— Дывинадцать рублей. Три сбоку.
Восьмерка выиграла, дольщик подвинул к Ахмету двенадцать рублей.