У сыщиков, то и дело забегавших в кофейную, эта публика была известна под рубрикой: „играющие“.
В дни бегов и скачек, часа за два до начала, кофейная переполняется разнокалиберной публикой с беговыми и скаковыми афишами в руках. Тут и купцы, и чиновники, и богатая молодежь — все заядлые игроки в тотализатор.
Они являются сюда для свидания с „играющими“ и „жучками“ — завсегдатаями ипподромов, чтобы получить от них отметки, на какую лошадь можно выиграть. „Жучки“ их сводят с шулерами, и начинается вербовка в игорные дома.
За час до начала скачек кофейная пустеет — все на ипподроме, кроме случайной, пришлой публики. „Играющие“ уже больше не появляются: с ипподрома — в клубы, в игорные дома их путь.
„Играющие“ тогда уже стало обычным словом, чуть ли не характеризующим сословие, цех, дающий, так сказать, право жительства в Москве. То и дело полиции при арестах приходилось довольствоваться ответами на вопрос о роде занятий одним словом: „играющий“.
Вот дословный разговор в участке при допросе весьма солидного франта:
— Ваше занятие?
— Играющий.
— Не понимаю! Я спрашиваю вас, чем вы добываете средства для жизни?
— Играющий я! Добываю средства игрой в тотализатор, в императорских скаковом и беговом обществах, картами, как сами знаете, выпускаемыми императорским воспитательным домом… Играю в игры, разрешенные правительством…