— Ладно. А как тебя зовут?
— Петрунька.
Царапает что-то сапожник на мерке карандашом и, прощаясь, назначает:
— Через два воскресенья в третье привезу!
Уже три поколения банщиков обслуживает Кирсаныч. Особенно много у него починок. То и дело прибегают к нему заказчики: тому подметки, тому подбор, тому обсоюзить, тому головки, а банщицам — то новые полусапожки яловочные на резине для сырости, то бабке-костоправке башмаки без каблуков, и починка, починка всякая. Только успевай делать.
У каждого заказа надпись, из каких бань и чья обувь.
Летом в телегу, а зимой в сани-розвальни запрягает Петр Кирсаныч немудрого старого мерина, выносит с десяток больших мешков, садится на них, а за кучера — десятилетний внучек.
— Перво-наперво в Сандуновские, потом в Китайские, потом в Челышевские!
— Знаю, дедушка, знаю, как всегда!
Воскресенье — бани закрыты для публики. В раздевальне собираются рабочие: Кирсаныч обещал приехать.