— Занимаюсь мытьем чайной посуды. — Давно в Москве?
— Недавно, месяц с небольшим.
Разговаривая, он внимательно оглядывал меня. Я стоял в поношенной поддевке со сборами и мял в руках шапчонку, из которой выбивалась серая пакля. Расспросив обо всем, он стремительно удалился.
Мы остались одни.
— Какой у тебя хозяин-то… Должно быть, строгий, свирепый. Уж очень у него вид-то… А?
— Не-е-е-е… Он бознать какой хороший. Не взыскательный, — ответил Ваня, — страсть добрый.
Через некоторое время снова слышим за дверью тот же шум и грохот; дверь по-прежнему отлетает, и в комнату снова входит Владимир Алексеевич.
— Шапка у тебя, я вижу, износилась, на-ка вот надень, — сказал он и подал мне новенькую шелковистой шерсти.
Я расправил сложенный пирогом убор и быстро надел его на голову.
— Ну, как? — спросил он.