Сентябрь 1842 г.
...Ты спрашиваешь меня, чтС здесь [В Миргородском уезде.] говорят о твоей поэме. Я не вижу почти никого и никуда не выезжаю. Те немногие, с которыми имею сношение, не нахвалятся ею. Патриоты нашего уезда, питая к тебе непримиримую вражду, теперь благодарны уже за то, что ты пощадил Миргород. Я слышал между прочими мнение одного, который может служить оракулом этого класса господ, осыпавшего такими похвалами твои "Мертвые души", что я сначала усомнился было в его искренности; но жестокая хула и негодование на твой "Миргород" помирили меня с нею. "Как! - говорил он, - миргородский уезд произвел до тридцати генералов, адмиралов, министров, путешественников вокруг света (черт знает, где он их взял!), проповедников (не шутка!), водевилиста, который начал писать водевили, когда их не писали и в Париже". Это относилось к Нарежному, [Вас. Троф. Нарежный (1780-1825) - романист, предшественник Гоголя. Водевилей не писал, но написал комедию "Заморский принц, или Невеста под замком", на сюжет которой позже было написано несколько водевилей.] как после объяснил он, и проч., и проч., всех припомнить не могу! Да ты лучше поймешь, когда я скажу, что твой ласкатель и противник некто таковский, как Василий Яковлевич Ламиковский. Всего более тешило меня, что мошенник Малинка (эпитет, без которого никто не может произнести его имени, но которого черт не взял, как говорил мой зять Иван Осипович) хохотал до упаду, читая "Мертвые Души" (вероятно, от меня косвенными путями к нему дошедшие) в кругу всей сорочинской bourgeoisie и поповщины. "Ревизор" ему очень известен и нередко, говорят, перечитывается в том же кругу и надрывает бока смешливым молодым попам и попадьям...
"Вестник Европы", 1890 г., No 2, стр. 586-587 и Шенрок, "Материалы", IV, стр. 214-215.
Н. Я. Прокопович - Н. В. Гоголю
Пб., 21 октября 1842 г.
С Моллером [Фед. Ант. Моллер (1812-1875) - художник, живший вместе с Гоголем в Риме и написавший его портрет.] пошлются к тебе и статьи Белинского, в которых говорится о "Мертвых Душах". [В No 7 "Отеч. Записок" статья о "Мертвых Душах" и в No 8 - о брошюре Конст. Аксакова "Несколько слов о поэме Гоголя".] Должен сказать тебе, что толки о них до сих пор еще продолжаются.
Кто-то из актеров приноровил некоторые отрывки к сцене. Вовсе не сценическое достоинство "Мертвых Душ" и талантливая игра здешних актеров сделали то, что вышла чепуха страшная: все бранили и, несмотря на то, все лезли в театр, так что кроме бенефиса Куликова пять представлений на Большом театре было битком набито. ["Комические сцены из новой поэмы "Мертвые Души"". Автором был сам бенефициант - Ник. Ив. Куликов.] Всё молодое поколение без ума от "Мертвых Душ", старики повторяют "Северную Пчелу" и Сенковского, чтС они говорят, догадаешься и сам. Греч нашел несколько грамматических ошибок, из которых две-три и точно ошибки; Сенковский партизанит за чистоплотность и благопристойность, а в "Отечественных Записках" доказано выписками из его собственных сочинений, что на это именно он-то и не имеет права. Все те, которые знают грязь и вонь не понаслышке, чрезвычайно негодуют на Петрушку, хотя и говорят, что "Мертвые Души" очень забавная штучка; высший круг, по словам Виельгорского, не заметил ни грязи, ни вони, и без ума от твоей поэмы.
Кстати, о слове "поэма". Сенковский очень резонно заметил, что это не поэма, ибо-де не писано стихами. Вообще Сенковского статья обилует выписками, впрочем более собственного его сочинения; он даже позволил себе маленькие невинные измышления и в собственных именах, так например, Петрушку он почитает приличнее называть Петрушею. Один офицер (инженерный) говорил мне, что "Мертвые Души" удивительнейшее сочинение, хотя гадость ужасная. Один почтенный наставник юношества говорил, что "Мертвые Души" не должно в руки брать из опасения замараться; что всё, заключающееся в них, можно видеть на толкучем рынке. Сами ученики почтенного наставника рассказывали мне об этом после класса с громким хохотом. Между восторгом и ожесточенной ненавистью к "Мертвым Душам" середины решительно нет, - обстоятельство, по моему мнению, очень приятное для тебя. Один полковник советовал даже Комарову [Алдр. Алдр. Комаров - преподаватель словесности, общий знакомый Прокоповича и Гоголя.] переменить свое мнение из опасения лишиться места в Пажеском корпусе, если об этом дойдет до генерала, знающего наизусть всего Державина...
Шенрок, "Материалы", т. IV, стр. 54-55.