[Москва, ноябрь 1848 г.]
Очень вам благодарен за ваше письмо. На прежнее не отвечал по незнанью вашего адреса. Что же касается до II тома "М. Душ", то я не имел в виду собственно героя добродетелей. [Марков предостерегал Гоголя: "если вы выставите героя добродетели, то роман ваш станет наряду с произведениями старой школы". "Не пересолите добродетели" и т. п.] Напротив, почти все действующие лица могут назваться героями недостатков. Дело только в том, что характеры значительнее прежних и что намеренье автора было войти здесь глубже в высшее значение жизни, нами опошленной, обнаружив видней русского человека не с одной какой-либо стороны. О прочих пунктах письма вашего переговорим когда-нибудь лично, - мы же, кажется, соседи.
Искренно благодарен за ваши письма.
Н. Гоголь.
"Письма", IV, стр. 98.
Из воспоминаний А. М. Бухарева
[Ал-др Матв. Бухарев (1822-1871) - в монашестве Федор, проф. Казанской дух. академии, автор брошюры "Три письма к Гоголю". П., 1861.]
Помнится, когда кое-что прочитал я Гоголю из моего разбора "Мертвых Душ", желая только познакомить его с моим способом рассмотрения этой поэмы, то я его прямо спросил, чем именно должна кончиться эта поэма. Он, задумавшись, выразил свое затруднение высказать это с обстоятельностью. Я возразил, что мне только нужно знать, оживет ли, как следует, Павел Иванович. Гоголь, как будто с радостью, подтвердил, что это непременно будет, и оживлению его послужит прямым участием сам царь, и первым вздохом Чичикова для истинной прочной жизни должна кончиться поэма. В изъяснении этой развязки он несколько распространился, но, опасаясь за неточность припоминания подробностей, ничего не говорю об этих его речах. "А прочие спутники Чичикова в "Мертвых Душах"? - спросил я Гоголя, - и они тоже воскреснут?" - "Если захотят", - ответил он с улыбкою; и потом стал говорить, как необходимо далее привести ему своих героев в столкновение с истинно хорошими людьми, и проч., и проч.
"Три письма к Гоголю" (1848 г.) архим. Федора.