[Ноябрь?] 1837 г.
Я рад, что у тебя не отнял денег, которые, может быть, тебе нужны самому и которые я просил у тебя взаймы. Я получил от государя, спасибо ему, почти неожиданно и теперь не нуждаюсь. Если что-нибудь вышло по части Русск[ой] Исто[рии], издания Нестора, или Киевской Летописи, Ипатьевской или Хлебниковского списка - пожалуйста, пришли. Если вышел перевод славянской истории Шафарика [Пав. Йозеф Шафарик (1795-1861) - знаменитый чешский ученый и общественный деятель. Имеется в виду книга "Словенские древности", изданная Погодиным в переводе О. М. Бодянского (2 книги вышли в 1837 г., 3-я - в 1838).] или что-нибудь относит[ельно] славян или мифол[огии] слав[янской]. Также какие-нибудь акты к древней русск[ой] истории, или хорошее издание русских песен или малоросс[ийских] песен. Все это возьми у Смирдина. Пусть поставит на мой счет. Также, если есть что новое насчет раскольничьих сект. Если вышло Снегирева описание праздников и обрядов - пришли. ["Русские простонародные праздники и суеверные обряды". 1838. Автор - Ив. Мих. Снегирев (1793-1868) - профессор Московского университета и цензор (с 1828 по 1855 г.).] Или другого какого-нибудь. Да ради бога пиши. Я к тебе ничего не пишу - ни [о] моей жизни, ни трудах, потому что не уверен, будешь ли ты и на это отвечать. Как получу - напишу.
" Письма", I, стр. 456-457.
Н. В. Гоголь - М. П. Балабиной
[Балабина Марья Петр, - ученица Гоголя (в 1831 г.). С семейством Балабиных Гоголь встретился летом 1836 г. в Бадене.]
Рим, месяц апрель. Год 2588 от основания города.
...Знаете, чтл я вам скажу теперь о римском народе? Я теперь занят желанием узнать его во глубине, весь его характер, слежу его во всем, читаю все народные произведения, где только он отразился, и скажу, что, может быть, это первый народ в мире, который одарен до такой степени эстетическим чувством, невольным чувством понимать то, чтл понимается только пылкою природою, на которую холодный, расчетливый, меркантильный европейский ум не набросил своей узды. Как показались мне гадки немцы после итальянцев, немцы, со всею их мелкою честностью и эгоизмом! Но об этом я вам, кажется, уже писал. Я думаю, уже вы сами слышали очень многие черты остроумия римского народа, того остроумия, которым иногда славились древние римляне, а еще более - аттический вкус греков. Ни одного происшествия здесь не случится без того, чтоб не вышла какая-нибудь острота и эпиграмма в народе. Во время торжества и праздника по случаю избрания кардиналов, когда город был иллюминован три дня (да, кстати здесь сказать, что наш приятель Меццофанти [Меццофанти (1774-1849) - профессор персидской и арабской словесности Болонского университета, знавший свыше 50 языков, в том числе русский.] сделан тоже кардиналом и ходит в красных чулочках), во время этого праздника было почти всё дурное время; в первые же дни карнавала дни были совершенно итальянские, те светлые, без малейшего облачка дни, которые вам так знакомы, когда на голубом поле неба сверкают стены домов, все в солнце, и таким блеском, какого не вынесет северный глаз, - в народе вышел вдруг экспромт: "Il Dio vuol carnevale e non vuol cardinale". [Бог хочет карнавала и не хочет кардинала.] Это напоминает мне экспромт по случаю запрещения папою карнавала в прошлом году. Вы знаете, что нынешнего папу, по причине его большого носа, зовут Пульчинеллой, [Пульчинелла (во Франции Полишинель) - традиционная фигура импровизованной комедии. Упоминаемый здесь папа - Григорий XVI.] вот экспромт:
Oh! questa si ch'e bella!
Proibisce il carnevale Pulcinella
[Ах, как это хорошо! Пульчинелла запрещает карнавал!]