— И что эта женщина все идет за нами? — сказал вдруг один из путников, остробородый, быстрый в движениях. Приложив ладонь ко лбу, он с любопытством глядел на дорогу. — И не больная. Давно идет. Чего ей нужно?
— Лучше бы женщины сидели дома за пряжей и думали, как бед-пьщ помогать, — недовольно сказал человек с ящиком, но тоже стал «Усматриваться в женщину, обернув к ней лицо.
Лицо у него было молодое, темное; черные волосы, слабо завиваясь, падали на лоб, мягкая бородка чуть курчавилась. Глаза были похожи на небо, но бессветное, и, казалось, человек с таким лицом не может улыбаться. Он и не улыбался никогда. Весь темный был, темный и яркий, в почти яркой желтой одежде.
А женщина все приближалась. Близко, впрочем, не подошла, остановилась у последнего дерева и стояла молча, прислонясь к стволу головой.
Некоторое время молчали и путники. Наконец, остробородый, которому уж не сиделось на месте от любопытства, проговорил:
— Тебе, милая, нужно что-нибудь? Идешь и идешь за нами… Откуда ты? Чья?
Женщина отделилась от дерева и тихо, нерешительно и невнятно произнесла:
— Я… к Учителю вашему… Я оттуда… — она махнула рукой на восток. — Мои родители… — он знает! — вдруг неожиданно и гневно указала она на черного…
— Так ты ее знаешь? — добродушно рассмеялся любопытный, обернувшись к черному. Но тот молчал и не шевелился.
— Мне надо говорить с вашим Учителем, — настойчиво повторила девушка и откинула покрывало. Она была очень молода, лет пятнадцати, с узким, золотисто-смуглым лицом и огромными гневными глазами.