Очень хотелось мне еще спросить его о многом, о судьбе дальнейшей, после его 17-го года… Но зачем? Это была, вероятно, судьба многих, во всей ее обыкновенной необыкновенности. Главное же о себе он сказал: будет Женичка. Будет елка. Все будет хорошо.
Париж, 1933 г.
БАРЫШНЯ И ДЕВЧОНКИ
— Да что это за наказанье? Ведь знаешь эту букву? Знаешь? Мавруша задумчиво шмыгнула носом, но тотчас, с усердием надувая щеки, произнесла:
— Б.
— Ну, а эта?
— Эта? А.
— Теперь вместе что будет? Вместе говори.
— Сряду?
— Господи, да говори их одну, потом сразу другую.