— Отче Наш такой, так называется. А еще есть Бортнянский; я Херувимскую знаю.
— Это что ты вчера наигрывал?
— Да, и другое…
Леша всякую свободную минутку подсаживался к дачному пианино и, нерешительно нащупывая клавиши маленькими, цепкими пальцами, извлекал удивительно верные, стройные звуки. И голосок у него был верный, чистый. При всем сознании своего превосходства, Анна тут Леше немного завидовала: была менее музыкальна.
— Ну, пойдем вниз, — сказала она, вставая. — Хочешь, покатаю на лодке? Не боишься?
— Нет, покатай.
— А ты умеешь грести?
— Нет.
— А плавать умеешь? Мальчик покачал головой.
— Вот и я не умею. Мне давно купаться не позволяют. Вредно. Зато гребу хорошо, увидишь. Давай, побежим.