— Ну и лучше, что не живой, — сказала Анна, быстро сцепив рака со шпильки. — А то подумай, убивать, жалко было бы.
— И какой красивый, — продолжал Леша, рассматривая рака в посветлевшем воздухе.
Рак был красный.
— Я знал, что не могло не пойматься. Сегодня — он, значит завтра, или потом, и рыба!
— Постой, а ты не подумал, куда мы его? — сказала Анна. — Ведь он чудесный, значит священный, значит есть его нельзя. Это мы простых нынче ели. Я тебе вот что предлагаю…
— Что?
— Зароем его около жасминной беседки, в углу; а сверху камень положим побольше. Потом на камне надпись даже сделать можно, мы придумаем, хочешь?
Так и решили. Понесли рака бережно к беседке, ямку Леша вырыл палкой хорошую; а камень, какой нужно, будто нарочно рядом лежал. Луна выплыла из-за елок, и все вокруг стало серебряное.
У Леши глаза блестели. Радовался, к Анне приставал:
— Ты рада ведь? Рада? Значит, горчичное-то? Зерно-то! Было, а?