Исчезни в пространство, исчезни,
Россия, Россия моя!
Это "отчаянье", -- это огненная стрела, это то, что есть. Само оно. Судить, думать, гадать, надеяться, действовать, молиться -- всё будем потом. А теперь надо почувствовать ожог, познать внутренно, что
Над страной моей родною
Встала Смерть.
И многие из способных почувствовать -- конечно, почувствуют через книгу "Пепел". Не благодаря "таланту поэта" узнают что-то для них новое, а посредством Андрея Белого ярче ощутят свое -- и сущее.
Вот эта стрела -- "Россия, Смерть", -- может быть, единственная, подлинная, белая стрела Божия во всей книге. Но не довольно ли и ее? Может быть, есть другие, но слишком жжет эта, не вижу других. Божьи грозы не случайны, не вне времен. Наша грозовая туча нависла сейчас над нами, ее молнии нужны нам. Андрей Белый открыт их первой остроте. Это страшный дар, -- но это Божий дар. Бог, человек и смерть сначала, -- а ведь уж после начинается поэзия, литература, искусство, красота, дела, сборники... Плоской нелюбовностью кажется мне, -- нелюбовностью даже к человечеству человека -- критические усмешечки над такой книгой, как "Пепел", и над многими другими книгами А. Белого. Воистину смеются над собой, над собственной стеклянностью и бумажностью: человека же, спаленного молнией, близко стоящих и чувствующих огонь, и самих Божьих стрел -- стеклянные смешки не коснутся.
Те же возгласы ветер доносит;
Те же стаи несытых смертей
Над откосами косами косят,