Литта молча поглядела на брата и опустила глаза. Юрий давно приметил, что она молчит, к нему в комнату не ходит. "Дуется сестренка", — усмехнулся он как-то про себя и больше уж этим не занимался.
Литта казалась изменившейся, выросшей. И выраженье лица у нее другое — может быть, оттого, что волосы она стала подбирать, как взрослая. Если спрашивали, сколько ей лет, — она очень серьезно отвечала: "Скоро осьмнадцатый".
— Ты не досадовал тогда на мое возраженье? — сказал Михаил, чтобы сказать что-нибудь.
— Что ты! Очень радовался. Ведь это же игра. А теперь я, признаться, уже и забыл о знаменитом сборище.
— Напрасно! — взволновалась вдруг Литта. — У тебя все игра!
Юрий засмеялся.
— Сердитая стала у меня сестренка! Тебе завидно, что ли? Вот в Царское поедешь — в лаун-теннис будешь играть.
Литта вспыхнула.
— Ненавижу я это Царское! Комедия там жить! Я лучше в деревню к тете Кате поехала бы, если уж нельзя в Красный Домик.
— Да, я сам Красный Домик люблю, — сказал Юрий серьезно. — Он старый, но я попробую нынче летом пожить там один недели две. Внизу велю окна отколотить. Глухо там, хорошо.