— Да нет, — задумчиво сказал Михаил и встал. — Он вовсе не дурной человек, как же не видеть? Он ведь ничего не скрывает. Отчего вы подумали, что я его считаю дурным?
— Так… — Литта опустила глаза. — А мне бы не хотелось. Потому что он, право… только странный. Разве он виноват? — Прибавила поспешно: — Вы уходите?
— Да. Я еще приду во вторник. Вероятно. А уж больше не приду.
— Помню. Вы говорили, — бодро сказала Литта. — Наташу мне хотелось еще увидеть. Но если она уехала, — так пускай, не хочу и видеть ее.
— Какая вы строгая!
— Вы хотите сказать, что я ничего не понимаю? Что я девочка? Что ж, это правда. Я мало знаю, мало понимаю, а если молода, так ведь, в сущности, это хорошо. Много времени впереди.
— Тратить, значит, не жалея? — пошутил Михаил.
— Нет, нет, именно жалея тратить. Чтобы на многое хватило. Я расчетливая. И упрямая, — прибавила она совсем серьезно, по-взрослому. — Я ведь и вас сужу, насколько поняла. Хоть бы пришлось вас больше никогда не увидать, я все равно сама пойду, по-своему, к своему.
Михаил ничего не ответил, крепко пожал ей руку. У дверей обернулся и спросил:
— А скажите, Юлитта Николаевна… Вы знаете Саватова? Профессора Саватова?