— Молчи, Юрий, — шепчет опять Литта. Графиня подняла брови.
— Вот как? Нет, куда же. Это у них фантазии, — равнодушно заключает она.
Однако время идет. Пора на вокзал. С Юрием только чемодан и сумка. Терпеть не может, чтобы его провожали на железную дорогу, а потому торжественное прощание происходит тут же, в большой гостиной. Все присаживаются, молча. Первая встает графиня, заключает Юрия в сильные, сухие объятия, целует и даже крестит какими-то маленькими незначительными крестами.
— До свидания, Юрочка! — шепчет Литта, и печально падает у нее сердце.
В передней выскочила откуда-то Гликерия и с воплем припала к руке Юрия. Она целый день нынче ревет. Юрий даже засмеялся.
— Да что вы, Гликерия, Бог с вами! Не навек же вы меня провожаете! Полно!
За ним закрылась дверь — сразу все стихло.
Литта медленно идет по коридору к себе.
"Вот и нет Юрия, — думает слабыми, одетыми в печаль мыслями. — Нет, опять нет, точно и не было никогда. Был? Не был?.."
А Юрий мчится по черным улицам, мимо фонарных мокрых бликов, на варшавский вокзал. Перед ним широкая, темная спина Липата. Хваленый крупно забирает ногами, разжирел он, однако, за лето.