— Порассуждай, порассуждай о «вечных вопросах», — мрачно усмехаясь, сказал Кнорр.
Морсов обещал прислать Юрию как можно больше повесток.
— Нет, что у нас за аудитория!
Раевский тоже поднялся, тяжело, собираясь уходить. Нерешительно кусая розовые губки, поднялся и Стасик, стоял поодаль.
— Саша, — тихо сказал Юрий, наклоняясь к Левковичу. — Что с тобой? Какое у тебя лицо. Молчишь все время…
Левкович весь опустился.
— Так, неприятности… Заботы.
— Какие?
— Хотел сказать тебе. Да не стоит, брат. И неудобно здесь, сам видишь. После.
— Зайди ко мне, Саша. Или я приду…